![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
Рождение сына
(отрывок из романа на «На перекрёстке судеб»)
Очнулась Таня от собственного крика:
- Больно, больно, как мне больно! – С соседней полки, опёршись на локоть, на неё с испугом смотрел Мишка. Рядом с ней стоял не менее испуганный, голый до пояса Володя. - Что уставились, идиоты! – заорала Таня. – Больно! Очень больно! Ой, мамочка! Нет сил терпеть! Помогите мне кто-нибудь или убейте!
- Потерпи, Танюша, я сейчас, - в одних спортивных брюках Володя выскочил как ошпаренный в коридор. Вернулся не один, а с рыжеватой полненькой шатенкой малолеткой: огромные серые смешливые глаза, чуть вздёрнутый носик, ямочка на подбородке, чёлочка первоклассницы и задорно торчащие в стороны косички, перехваченные обычными канцелярскими резинками. На девчонке ярко-оранжевый свитер, подчёркивающий грудь, и короткая юбка с бантовой складкой.
- Не волнуйтесь, мамочка, - пытаясь казаться серьёзной, сказала девчонка, - я помогу. Будем рожать! Всё будет хорошо! Я старшая сантройки поезда и проводница этого вагона. Я окончила курсы первой помощи. Читала в книгах, как принимать роды. И моя мама – врач. – И, неизвестно кого убеждая, повторила, - Всё будет хорошо!
Чем поможет такая соплячка? - подумалось Татьяне. «Деловая колбаса» закатала рукава и обратилась к Володе: - Быстренько сбегай к моей напарнице пусть приготовит чистые полотенца, простыни и горячую воду. - Схватка кончилась, боль прекратилась. Уже решив, что схватка ложная, Таня почувствовала: что-то подтекает, и она лежит в специфически пахнущей луже. Боль вернулась сильнее и жёстче, чем в предыдущий раз. Крик вырвался из недр боли…
Что это? От испуга и удивления боль прекратилась, крик оборвался на полуноте. Татьяна увидела перед собой крепко зажмуренные глаза, широко открытый рот, и услышала вой сирены - девчонку смыло. Перерыв боли. Глаза сына, заскочившего на верхнюю полку, и голова Володи, маячившая в проёме двери. Схватка…!
Володя, бледный как мел, метался из купе в коридор и обратно, спрашивал, чем он может помочь. Реакция Татьяны - ноль. Он пытался ее успокаивать, хотя большой вопрос: кто в этом нуждался больше – Татьяна или он сам?
От боли, не желая видеть мир, она закрыла глаза. Открыв их, около себя обнаружила бабку, которую заметила на перроне. Старая ведьма повелительным движением откинула одеяло, наклонилась, прижалась ухом к ее животу. Татьяна обалдела и онемела. Баба-яга шептала то ли молитвы, то ли заклинания и водила руками над животом. Татьяна следила за странными манипуляциями колдуньи. Очередная схватка прошла почти безболезненно…
- Не бойса, дочка, - произнесла колдунья, когда схватка осталась позади. Акцент подчёркивал сверхъестественные колдовские способности, - я принымал роды у всэх жэншин нашего села. Роды я принимал много лет. Семдэсят лет, восемдэсят, может больше лет. Как ты думаешь, сколько мнэ лет? И не думай, и не гадай, я такой старый старух, что сама не помню свой возраст. - Старуха улыбнулась сморщенной обезьяньей мордочкой. - Зовут меня бабушка Хатира. - Бабушка Хатира отвлеклась на очередную схватку: - Муж много лет умэр. Детей схоронила. А я живу. На всё воля Аллаха! - Снова схватка, и снова добрая фея с внешностью злой колдуньи раскинула над ней свои чары. Таня покрикивала, но скорее из приличия и по инерции, а не от боли.
Начались потуги. Терпеть нет сил. Усевшись, Татьяна схватилась за живот, покачиваясь… - Потэрпи, доченька. Уже скоро. Ты ляг, не надо сидеть на голове рэбёнка.
- Бабка выглянула из купе, что-то сказала. Через минуту в дверях стоял Володя с тазиком, а девичьи руки с оранжевыми рукавами, поливали из ковшика воду на бабушкины ладони. Вытерев руки о полотенце, висевшее на Володином плече, добрая фея снова что-то сказала в сторону оранжевых рукавов. Володя зашел, занёс пару одеял, постелил их на пол между полками, накрыл простынёй. Затем на верхнюю полку положил стопку чистого, аккуратно поглаженного белья и вышел, глянув на Таню то ли с жалостью, то ли с восторгом.
Потуги продолжались. Бабушка вновь приложила ухо к животу, прислушиваясь, что-то шепча, и узловатыми пальцами стала прощупывать живот.
- Тэпэр, слушай вниматэльно, и дэлай, как велю - Татьяна беспредельно ей верила. Неожиданно бабка подпрыгнула и своим невесомым телом упала ей на живот. Таня от неожиданности заорала… - Встань, – скомандовала старуха. - Когда начнётся очередная потуга, садь на корточки. Ноги раздвинь, руки сцепи перед собой между ног, чтобы поймать ребёнка. Вот так! - и бабка, не боясь рассыпаться от старости, на собственном примере показала Тане, как сидеть и держать руки. - Головка рэбёнка на выходе. Не бойса. Я с тобой. Тужись изо всех сил!
- Почему не лёжа, - удивилась Татьяна.
- На полке нэть места. Мэжду полками есть. На корточках рожать легче. - Татьяна сделала всё, как велела повитуха. Резкая боль. Изо всех сил она стала тужиться, и закричала, насколько хватило дыхания. Боль уменьшилась. Крик ребёнка продолжил её крик. Татьяна увидела малюсенького «богатыря», плюхнувшегося в её ладони.
Очнулась Таня от собственного крика:
- Больно, больно, как мне больно! – С соседней полки, опёршись на локоть, на неё с испугом смотрел Мишка. Рядом с ней стоял не менее испуганный, голый до пояса Володя. - Что уставились, идиоты! – заорала Таня. – Больно! Очень больно! Ой, мамочка! Нет сил терпеть! Помогите мне кто-нибудь или убейте!
- Потерпи, Танюша, я сейчас, - в одних спортивных брюках Володя выскочил как ошпаренный в коридор. Вернулся не один, а с рыжеватой полненькой шатенкой малолеткой: огромные серые смешливые глаза, чуть вздёрнутый носик, ямочка на подбородке, чёлочка первоклассницы и задорно торчащие в стороны косички, перехваченные обычными канцелярскими резинками. На девчонке ярко-оранжевый свитер, подчёркивающий грудь, и короткая юбка с бантовой складкой.
- Не волнуйтесь, мамочка, - пытаясь казаться серьёзной, сказала девчонка, - я помогу. Будем рожать! Всё будет хорошо! Я старшая сантройки поезда и проводница этого вагона. Я окончила курсы первой помощи. Читала в книгах, как принимать роды. И моя мама – врач. – И, неизвестно кого убеждая, повторила, - Всё будет хорошо!
Чем поможет такая соплячка? - подумалось Татьяне. «Деловая колбаса» закатала рукава и обратилась к Володе: - Быстренько сбегай к моей напарнице пусть приготовит чистые полотенца, простыни и горячую воду. - Схватка кончилась, боль прекратилась. Уже решив, что схватка ложная, Таня почувствовала: что-то подтекает, и она лежит в специфически пахнущей луже. Боль вернулась сильнее и жёстче, чем в предыдущий раз. Крик вырвался из недр боли…
Что это? От испуга и удивления боль прекратилась, крик оборвался на полуноте. Татьяна увидела перед собой крепко зажмуренные глаза, широко открытый рот, и услышала вой сирены - девчонку смыло. Перерыв боли. Глаза сына, заскочившего на верхнюю полку, и голова Володи, маячившая в проёме двери. Схватка…!
Володя, бледный как мел, метался из купе в коридор и обратно, спрашивал, чем он может помочь. Реакция Татьяны - ноль. Он пытался ее успокаивать, хотя большой вопрос: кто в этом нуждался больше – Татьяна или он сам?
От боли, не желая видеть мир, она закрыла глаза. Открыв их, около себя обнаружила бабку, которую заметила на перроне. Старая ведьма повелительным движением откинула одеяло, наклонилась, прижалась ухом к ее животу. Татьяна обалдела и онемела. Баба-яга шептала то ли молитвы, то ли заклинания и водила руками над животом. Татьяна следила за странными манипуляциями колдуньи. Очередная схватка прошла почти безболезненно…
- Не бойса, дочка, - произнесла колдунья, когда схватка осталась позади. Акцент подчёркивал сверхъестественные колдовские способности, - я принымал роды у всэх жэншин нашего села. Роды я принимал много лет. Семдэсят лет, восемдэсят, может больше лет. Как ты думаешь, сколько мнэ лет? И не думай, и не гадай, я такой старый старух, что сама не помню свой возраст. - Старуха улыбнулась сморщенной обезьяньей мордочкой. - Зовут меня бабушка Хатира. - Бабушка Хатира отвлеклась на очередную схватку: - Муж много лет умэр. Детей схоронила. А я живу. На всё воля Аллаха! - Снова схватка, и снова добрая фея с внешностью злой колдуньи раскинула над ней свои чары. Таня покрикивала, но скорее из приличия и по инерции, а не от боли.
Начались потуги. Терпеть нет сил. Усевшись, Татьяна схватилась за живот, покачиваясь… - Потэрпи, доченька. Уже скоро. Ты ляг, не надо сидеть на голове рэбёнка.
- Бабка выглянула из купе, что-то сказала. Через минуту в дверях стоял Володя с тазиком, а девичьи руки с оранжевыми рукавами, поливали из ковшика воду на бабушкины ладони. Вытерев руки о полотенце, висевшее на Володином плече, добрая фея снова что-то сказала в сторону оранжевых рукавов. Володя зашел, занёс пару одеял, постелил их на пол между полками, накрыл простынёй. Затем на верхнюю полку положил стопку чистого, аккуратно поглаженного белья и вышел, глянув на Таню то ли с жалостью, то ли с восторгом.
Потуги продолжались. Бабушка вновь приложила ухо к животу, прислушиваясь, что-то шепча, и узловатыми пальцами стала прощупывать живот.
- Тэпэр, слушай вниматэльно, и дэлай, как велю - Татьяна беспредельно ей верила. Неожиданно бабка подпрыгнула и своим невесомым телом упала ей на живот. Таня от неожиданности заорала… - Встань, – скомандовала старуха. - Когда начнётся очередная потуга, садь на корточки. Ноги раздвинь, руки сцепи перед собой между ног, чтобы поймать ребёнка. Вот так! - и бабка, не боясь рассыпаться от старости, на собственном примере показала Тане, как сидеть и держать руки. - Головка рэбёнка на выходе. Не бойса. Я с тобой. Тужись изо всех сил!
- Почему не лёжа, - удивилась Татьяна.
- На полке нэть места. Мэжду полками есть. На корточках рожать легче. - Татьяна сделала всё, как велела повитуха. Резкая боль. Изо всех сил она стала тужиться, и закричала, насколько хватило дыхания. Боль уменьшилась. Крик ребёнка продолжил её крик. Татьяна увидела малюсенького «богатыря», плюхнувшегося в её ладони.
на одном дыхании прочла
спасибо
хорошо описали - читать не смогла :)
я понимаю, ситуации разные бывают, но что заставляет женщин сняться с места и ехать куда-либо в глубоко беременном положении? :)
Ну во-о-о-от...
:-)
Re: Ну во-о-о-от...