![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
КОНКУРС, КОНКУРС, КОНКУРС…(продолжение)
Отрывок №3
Вступление
Всё началось, как у Льва Толстого, со скандала. Скандал затяжной – полгода. Папа кричал:
– Позор! Позор! Моя дочь – проводница! Не позволю, чтобы дочь самого Рахмана убирала нужники за всяким сбродом! Наши предки в гробах перевернутся. Позор на мою лысину. Как мне смотреть в глаза подчиненным. Удар по престижу. Вся железная дорога будет пальцем тыкать, служащие станут шушукаться за спиной. Позор, стыд и позор!
Мама плакала:
– Доченька, ты не знаешь, какие пассажиры встречаются: алкоголики, грязнули, бандиты, насильники. Тебя так просто обмануть! Хочешь, я поговорю в институте, тебя оставят на каникулы на кафедре. Ты же в прошлом году занималась научной работой. Почему передумала? Ты от поезда отстанешь, потеряешься. – Не помогло. Мама дошла до угроз. – Я тебя запру, брови сбрею! – В четырнадцать лет, Дашка-подружка из неблагополучной семьи спёрла у отца папироску. В самый неподходящий момент зашла мама и обалдела, – Я тебя дома запру, брови сбрею, – я перетрухала, представив себя без бровей и больше никогда не брала в рот эту гадость. Тогда мне было четырнадцать, теперь скоро девятнадцать, меня такими угрозами не пронять.
Бабушка слонялась из угла в угол и причитала:
– Где это видано, ребёнка одного, без взрослых засунуть в железную колымагу… Её обидят, сердце не выдержит – умру я, точно умру…
А я бубнила, как испорченный патефон:
– Всё равно поеду. Всё равно поеду. – И параллельно учёбе в институте ходила на курсы проводников и медсестёр – меня назначили старшей сантройки поездного состава, потому что в поезде должен быть медработник, а у меня мама врач.
Вступление
Всё началось, как у Льва Толстого, со скандала. Скандал затяжной – полгода. Папа кричал:
– Позор! Позор! Моя дочь – проводница! Не позволю, чтобы дочь самого Рахмана убирала нужники за всяким сбродом! Наши предки в гробах перевернутся. Позор на мою лысину. Как мне смотреть в глаза подчиненным. Удар по престижу. Вся железная дорога будет пальцем тыкать, служащие станут шушукаться за спиной. Позор, стыд и позор!
Мама плакала:
– Доченька, ты не знаешь, какие пассажиры встречаются: алкоголики, грязнули, бандиты, насильники. Тебя так просто обмануть! Хочешь, я поговорю в институте, тебя оставят на каникулы на кафедре. Ты же в прошлом году занималась научной работой. Почему передумала? Ты от поезда отстанешь, потеряешься. – Не помогло. Мама дошла до угроз. – Я тебя запру, брови сбрею! – В четырнадцать лет, Дашка-подружка из неблагополучной семьи спёрла у отца папироску. В самый неподходящий момент зашла мама и обалдела, – Я тебя дома запру, брови сбрею, – я перетрухала, представив себя без бровей и больше никогда не брала в рот эту гадость. Тогда мне было четырнадцать, теперь скоро девятнадцать, меня такими угрозами не пронять.
Бабушка слонялась из угла в угол и причитала:
– Где это видано, ребёнка одного, без взрослых засунуть в железную колымагу… Её обидят, сердце не выдержит – умру я, точно умру…
А я бубнила, как испорченный патефон:
– Всё равно поеду. Всё равно поеду. – И параллельно учёбе в институте ходила на курсы проводников и медсестёр – меня назначили старшей сантройки поездного состава, потому что в поезде должен быть медработник, а у меня мама врач.
Comments